Религиозные организации и помощь наркозависимым: проблемы и перспективы

На этом семинаре уже стало традицией, что каждый выступающий начинает с объявления своих религиозных убеждений. Так вот, должен вам сказать, что у меня они неописуемы», — так начал свое выступление Сергей Борисович Белогуров, член экспертного совета при МВК правительства Санкт-Петербурга. Далее он опроверг достаточно широко распространенное мнение, что в обществе, где существует идеология, не может быть наркомании. Мы сами на своем опыте показали несостоятельность такого предположения: идеологи коммунизма пили и одновременно боролись с пьянством, и наличие идеологии никому не мешало. Отсюда же следует, что не может быть догмы, которая позволяла бы запросто реабилитировать наркомана.

С.Б.Белогуров

С.Б.Белогуров

Плюс религиозных центров в том, что человек во время процесса избавления от своей зависимости находит в таком центре заботу и понимание, а не осуждение и упрек, религия помогает им найти новые точки опоры в реальности, что помогает им адаптироваться к новой жизни, развить новые для себя интересы. И обществу, нам, это очень выгодно, с этой точки зрения. Все равно ведь необходимо каким-то образом подводить их к этому пониманию.

И очень невыгодно, если мы говорим только о помощи наркоманам и профилактике наркомании, устраивать взаимные разборки по поводу того, какие религии лучше, а какие хуже. Я скажу о том, что я наблюдаю лично на этом пути. В общем, пути у всех организаций примерно одинаковые. При условии, что они честно работают. Это значит, что основное их желание: сделать так, чтобы зависимые выздоравливали. И православный, и неправославный лечебные центры. И программа «12 шагов» дают одинаковый процент устойчивой ремиссии.

Что касается 80 %, которые дает Сергей Матевосян: у наркологов есть между собой своеобразный «телеграф». Мы обсуждаем между собой, кто как работает и у кого как выздоравливают. У него хорошо выздоравливают, а высокий процент свидетельствует, вероятно, о жестком отборе при приеме на лечение. То есть принимают только очень и очень сильно мотивированных людей. Эта методика, тем не менее, хорошо работает и сама по себе.

То же самое можно сказать о нашем 12-шаговом центре. В последнее время 12-шаговая методика как таковая сталкивается с каким-то странным противодействием со стороны государства. Или, может быть, православной церкви. Вот посмотреть хотя бы розданный участникам сборник «Теория и практика противодействия наркомании и алкоголизму» (СПб, 2005 г). Два автора из девяти говорят о 12-шаговой программе, что она вроде бы и ничего, и положения ее правильные, но какая-то она не такая… Почему я называю это противодействие странным? Программа «12 шагов» никаким образом не противодействует, не противоречит православию. Более того, многие прошедшие курс реабилитации по 12-шаговой программе, приходят потом к православию и несут православную весть в свое окружение.

Теперь что касается «Новой жизни». Если обратиться к сборнику «Теория и практика…», то там мы прочитаем, что «Новая жизнь» — это что-то вроде тоталитарной секты. Но я точно могу сказать, что знаю людей, которые там выздоравливали и продолжают там работать; которые там выздоравливали и не продолжают там работать, и ничего, никакого сектантства, никто их не заставляет продавать дома, даже не заставляют ходить на собрания. Они, то есть «Новая жизнь», работают честно, их цель – помочь наркоманам, а будет он потом православным или пятидесятником, или вообще он будет как доктор Белогуров – их это, по большому счету, мало интересует.

Единственная проблема, которую я вижу сейчас в «Новой жизни» — это то, что все там «молятся» на Матевосяна. Это плохо. Но сам по себе он не приносит вреда. Вот недавно ему ФСКН России грамоту вручил. Это же не просто так, а за активную гражданскую позицию. Объем помощи, которую они оказывают городу, огромный.

Есть еще много подобных центров по России, которые работают честно и просто стремятся помочь наркоманам. И я не понимаю, почему их надо давить. Когда мы критикуем друг друга, больше всех к такой критике прислушиваются сами наркоманы. И вот что получается: они приходят в центр, послушают специалистов, попробуют «побороться с наркотиками» пару дней, а как только начнутся трудности, они говорят: «Нет, мы знаем, что у вас вот это плохо и вот это, мы пойдем к другим», — и уходят в другой центр. А там происходит все то же самое.

Мы с этим столкнулись на раннем этапе борьбы с наркопотреблением, когда люди ходили от нарколога к наркологу и рассказывали, какой предыдущий доктор был плохой. Если мы не будем все сотрудничать, всем будет плохо. И нам, и им.

Я не говорю о сотрудничестве с сайентологами, потому что главная цель у них иная, это получение власти и богатства. Поэтому главная стоит задача на сегодняшний день — это нахождение критериев, по которым можно определить, что на самом деле является главной целью работы того или иного центра. И в зависимости от этой цели, от того, работают они ради людей или имеют в виду некие свои цели, строить свое отношение к этому центру. (Священник Григорий Йоффе: Если исходить из таких критериев, то позвольте напомнить: в документах, опубликованных и продаваемых центром «Новая жизнь», прямым текстом указаны их цели, и они точно такие же, как и у сайентологов. Книги эти можно купить прямо у них в центре.)

Другой аспект проблемы. Все мы, люди, полизависимы. У каждого зависимость или зависимости свои. Я, например, люблю свою семью, забочусь о ней, беспокоюсь, а следовательно, я зависим от своей семьи. Методику «12 шагов» осуждают за то, что участники этой программы становятся зависимыми от своей группы. Но. Есть зависимости деструктивные и есть нормальные, конструктивные, человеческие. Тогда тезис о подмене одной, деструктивной наркотической зависимости какой-либо другой не вызывает у меня никаких вопросов, лишь бы эта новая зависимость не была такой страшной, как предыдущая.

Из вопросов к докладчику

Вопрос: Что вы можете сказать о «чуриковцах»?

С.Б.Белогуров: Есть такая организация в Санкт-Петербурге, «Трезвая лига» называется. Они принимают к себе только тех, кто абсолютно не пьет, полностью неприемлет алкоголь. И это их право. Они, например, устраивают спортивные турниры, и в командах только абсолютные трезвенники. Критерии у них такие: «А вы вот, доктор, потребляете шампанское на Новый год, значит, вы не совсем…» Поэтому ничего про них конкретно сказать не могу. (реплика М.И.Архипова: «Мне довелось иметь дело с этими ребятами, ничего плохого в их адрес сказать не могу. Наоборот, мне кажется, у них все здорово организовано».)

Что касается Матевосяна, то я слежу за ними уже давно, с 1998 года, а сотрудничаю вот уже 1,5 года. Знаю многих его «пациентов», и как врач, и просто как человек. Знаю тех, кто удерживается в состоянии ремиссии и семь, и восемь лет. Это вполне стабильные в социальном и психологическом плане люди, при этом они вполне адаптированы к жизни в социуме, можно утверждать, что они стали полезными членами общества и даже более. Они сами себя обеспечивают, они вытаскивают бомжей буквально из канав и ставят их на ноги, дают им профессию и выпускают. Даже 12-шаговая программа такого не делает.

А.И.Антонова: Они оформили как-нибудь идеологически свою программу?

С.Б.Белогуров: Я участвовал в составлении так называемой модели лечения. Это у них было оформлено «на бумаге», так что если у них ее попросить, то они покажут.

А.И.Антонова: В программе лечения должны быть какие-то установки. А Матевосян не хочет называть свою принадлежность к религии, он говорит, что они «поли», что у них там все. Что это, такого не может быть.

С.Б.Белогуров: Почему? Я наблюдал там православного священника, которого какая-то епархия присылала учиться. И он нормально совершенно прошел шестимесячный курс и уехал. Они никого не выгоняют. Ни мусульманина, ни еврея, ни православного.



по материалам сайта "Журнал «Санкт-Петербургский университет»"  //  выпуск № 3 (3692), 24 февраля 2006 года